Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

13

Ясно и понятно. Какие теперь могут быть прогулки? Раз идет война. Сейчас скажу Ронни.

        Он пошел на нос. Богарт не шевельнулся. Катер мчался, делая длинные, ныряющие броски. Богарт молча глядел за корму, на вздыбленное ветром море, на небо.

        «Господи! – думал он. – Ну кто бы мог себе представить? Кто бы мог себе представить?»

        Мальчик подошел снова. Богарт повернул к нему лицо, серое, как пыльная бумага.

        – Все в порядке, – сказал мальчик. – Обойдемся без Киля. Куданибудь поближе, дичи и тут хоть отбавляй. Ронни говорит, что вы нас не осудите. – Он дергал карман, вытаскивая оттуда бутылку. – Вот. Я не забыл, что было вчера. Хочу ответить вам тем же. Полезно для желудка, правда?

        Богарт глотнул, захлебнулся: глоток был большой. Он протянул бутылку мальчику, но тот отказался.

        – Не притрагиваюсь, так сказать, на посту. Не то, что ваш брат. Конечно, у нас дело куда более смирное…

        Катер несся вперед. Солнце клонилось к западу. Но Богарт потерял счет времени и расстоянию. Через круглый глазок в переборке он видел пенистую воду, видел руку Ронни на руле, его трубку. Катер несся вперед.

        Потом мальчик нагнулся и притронулся к его плечу.

        Богарт привстал. Мальчик показывал ему на чтото рукой. Солнце было багровым; против солнца, вдали от них, на расстоянии около двух миль виднелось судно, похожее на траулер. Оно стояло на якоре. Высокая мачта покачивалась на волнах.

        – Плавучий маяк! – закричал мальчик. – Ихний!

        Впереди Богарт увидел длинный, низкий мол – вход в гавань.

        – Канал! – закричал мальчик. Взмахом руки он обвел море вокруг катера. – Мины! – Голос его донесло порывом ветра, и он звучал громко. – Их тут полно! И под нами тоже. Весело, правда?

       

7

       

        Высокие буруны бились о мол. Катер шел теперь против ветра, перепрыгивая с вала на вал; в промежутках, когда винт выходил из воды, казалось, что моторы хотят с корнем вырваться из днища. Но ход не замедлялся; когда катер прошел до конца мола, он словно встал стоймя на руль, как летучая рыба. Теперь мол был от них в одной миле. На конце его замерцали светляками слабенькие огоньки. Мальчик пригнулся и сказал Богарту:

        – Пулеметы. Вон там. Можно поймать шальную пулю.

        – А что делать мне? – крикнул Богарт. – Что я могу сделать?

        – Вот молодец, Ронни! Дадим им жару, а? Я знал, что вам будет интересно!

        Скорчившись, Богарт растерянно глядел на мальчика.

        – Я мог бы сесть за пулемет!

        – Не надо! – крикнул мальчик. – Их подача. Будем вести себя как спортсмены. Мы ведь гости, да? – Он смотрел вперед. – Вот он, видите?

        Они уже вошли в бухту, и она открылась перед ними до самого берега. В горловине на якоре стояло большое грузовое судно. На корпусе, посредине, был крупно нарисован аргентинский флаг.

        – Мне надо на пост! – закричал сверху мальчик. И в этот миг впервые подал голос Ронни. Волна теперь начала стихать, но катер шел на той же скорости, и Ронни даже не повернул головы. Он лишь слегка шевельнул тяжелым подбородком с зажатой в зубах незажженной трубкой и проронил углом рта одноединственное слово:

        – Бобер!

        Мальчик, наклонившись, стоял над тем, что он называл своим прибором. Услышав Ронни, он дернулся всем телом, лицо его вспыхнуло от возмущения. Богарт поглядел вперед и увидел, что Ронни рукой показывает за правый борт. Там, в миле от них, на якоре стоял легкий крейсер. Его мачты напоминали решетку. В тот же миг из кормового орудия вырвался огонь.

        – Ах, будь ты проклят! – закричал мальчик. – Ах ты, стерва! Черт бы тебя побрал! Теперь

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск