Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

33

чтоб помнили меня, пока я не вернусь через два года. А остальные пошлите, пожалуйста, моему дяде, в миссисипскую каторжную тюрьму, в Парчмен.

        – А вы через два года вернетесь?

        – Да, – говорю. – Можете меня ждать. Через два года. Правда, человек, на которого я подрядился работать, сказал, что я вернусь через год, но я ему не верю.

        – Ладно. Так что же мне делать с этими сорока долларами?

        – Пошлите их моему дяде, Минку Сноупсу, в Парчмен.

        – А за что он сидит?

        – Убил человека, Джека Хьюстона, давно, в тысяча девятьсот восьмом году.

        – А Хьюстона стоило убивать?

        – Не знаю. Но, судя по тому, что я слыхал, он сам напросился, чтоб его прикончили.

        – Вот несчастный сукин сын! А надолго вашего дядю запрятали?

        – Пожизненно, – говорю.

        – Ну ладно, – говорит, – я и в этом знаю толк. Когда он выйдет?

        – Примерно в тысяча девятьсот сорок восьмом году, если выживет и ничего с ним не стрясется.

        – Ладно, – говорит. – А как мне послать деньги?

        Я дал ей адрес, все объяснил.

        – Можете написать – от товарища по заключению.

        – Зачем это? – говорит. – Я в тюрьме никогда не сидела и не собираюсь.

        – Тогда напишите от друга.

        – Ладно, – сказала она.

        Она взяла деньги, сложила их.

        – Эх, несчастный он сукин сын.

        – Да вы о ком?

        – О них обоих, – говорит, – да и о вас. Все мы такие. Несчастные мы сукины дети.

       

        Я никак не ожидал, что увижу Кларенса еще до утра. Но он был в номере, на комоде лежала куча мятых долларов, будто тут играли в кости, а сам Кларенс в одних брюках стоял, смотрел на них и зевал, почесывая шерсть на груди. На этот раз им, вернее, Кларенсу попался оптовый покупатель, азартный малый, и после того, как Вирджил успешно справился с двумя девицами, он побился об заклад, что с третьей, без передышки, ему не справиться, причем он повысил ставку, и Кларенс покрыл ее той полсотней, которую ему дал Флем. Потому что тут он и вправду шел на риск: он рассказал, что даже сам предложил Вирджилу сдаться, обещал ему это в вину не ставить, но этот молокосос и глазом не моргнул:

        – Чего там, давай ее сюда!

        – А теперь меня совесть мучит, – сказал Кларенс и опять зевнул. – Деньгито Флемовы. Совесть мне подсказывает не говорить ему ни черта, пусть думает, что его деньги истрачены, и все. Да както нехорошо, столько заграбастать, человек всетаки не свинья!

        Приехали мы домой.

        – Зачем тебе сразу возвращаться в тюрьму? – говорит мне Флем. – Еще три недели можешь побыть дома.

        – Считайте, что мне привыкать надо, – говорю. – Считайте, что я хочу свою совесть утихомирить.

        Так что я опять отгородился стальной решеткой, опять я был защищен от свободного мира – был защищен, был пока что в безопасности от свободного мира Сноупсов, где Флем пытался променять жену на место президента банка, а Кларенс даже получал жалованье, как сенатор штата, курсируя между Джексоном и Гейозострит и зарабатывая на талантах Вирджила, как только ему попадался еще один гуляка из Арканзаса, который не желал верить своим глазам, а Байрон сидел в Мексике или, может, еще гдето, тратя остатки банковских денег, – защищенный от мира, где существовал наш с Кларенсом папаша, А.О., а общий наш дядюшка Уэсли одной рукой дирижировал церковным хором, а другой лез под юбку четырнадцатилетним девчонкам; я уж не считаю ни УоллстритПанику, ни Адмирала Дьюи, ни их отца Эка, потому что они не нашего семейства, они наш позор.

        О дядеубийце, о Минке, и говорить нечего, я его увидел шестьсемь недель спустя (пришлось немного выждать, чтоб не спугнуть его, сами понимаете).

        – Флем? – говорит. – Вот уж не думал, что Флем хочет меня вызволить. Мне казалось, что емуто именно и нужно, чтобы я тут сидел как можно дольше.

        – Наверно, у него характер исправился, – говорю. Он стоял передо мной в полосатой арестантской одежде, моргал глазами – такой жалкий, тощенький человечек, ростом с четырнадцатилетнего мальчишку. Даже странно было, каким чудом в таком маленьком тщедушном существе скопилось столько злобы и как он мог удержать в руках тяжелую двустволку да еще когото из нее прикончить.

        – Очень ему благодарен, – говорит он. – Но только, ежели я завтра отсюда выйду, может оказаться, что ято ничуть не исправился. Я ведь здесь давнымдавно. А за все это время мне только и дел было, что работать в поле и думать. Может, он зря рискует? Хочется все сделать почестному.

        – Он это знает, – говорю. – Он и не ждет, чтобы вы тут исправились, он понимает, что этого не будет. Он ждет, что вы исправитесь, как только выйдете отсюда. Он понимает, что как только на вас повеет вольным ветерком, как только солнышко вас пригреет, так вы сразу станете другим человеком.

        – А что, если я не… – Он не прибавил:

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск