Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

146

        – Ну и что? – сказал его дядя. – Думаешь, тому, кто это наладил, было не все равно? Ему было безразлично: либо эта штука напугает старика, доведет его до бешенства, и тогда он налетит уже на Смита с ружьем в руках, а ружьето на этот раз было заряжено настоящей пулей, – видно, старик, собирался стрелять всерьез, – и тут Смиту пришлось бы убить его из самозащиты, либо выстрел из обреза ослепит старика, а может, и убьет его на месте, в кресле, и тем самым все разрешится. Так или иначе, отец Эсси будет убит, а ее любимый может попасть в тюрьму, если он его убьет, вот и придется иметь дело только с Эсси.

        – Хитро придумано, – сказал Чарльз.

        – Нет, хуже. Не хитро, а подло. Всякий непременно подумал бы, что такой обрез мог сделать только ветеран войны, моряк тихоокеанского флота, хотя бы он начисто отрицал это.

        – И всетаки хитро задумано, – сказал Чарльз. – Даже Смит согласится, что хитро.

        – Верно, – сказал дядя Гэвин. – Вот за этимто я и привел тебя сюда. Ты тоже бывший военный. Может быть, мне понадобится толмач, когда придется с ним договариваться.

        – Да я же всего только майор, – сказал Чарльз, – не такой это чин, чтоб меня слушался сержант, а уж сержант морской пехоты и подавно.

        – Он всего лишь капрал, – сказал его дядя.

        – Да, но это же морская пехота, – сказал Чарльз.

        К Смиту они пошли не сразу, в это время он был у себя на хлопковом поле. «Да, – подумал Чарльз, – если бы я был на месте Сноупса, то меня тоже сейчас не было бы дома». Но Сноупс был дома. Он сам отворил двери, на нем был кухонный передник и в руках сковородка, на сковородку было даже выпущено яйцо. Но на лице у него никакого выражения не было.

        – Джентльмены, – сказал он с расстановкой. – Заходите.

        – Нет, спасибо, – сказал дядя Гэвин. – Мы ненадолго. Кажется, это – ваше? – Тут же стоял стол. Дядя Чарльза положил на него сверток и откинул край мешковины, так что обрез покатился по столу. И все же ни на лице, ни в голосе Сноупса ничего не отразилось.

        – Но ведь это, как вы, юристы, говорите, улика косвенная, верно?

        – Да, конечно, – сказал дядя Гэвин. – Но теперь все разбираются в отпечатках пальцев, да и в обрезах тоже.

        – Понятно, – сказал Сноупс. – Вы как будто не собираетесь мне его дарить?

        – Конечно, нет, – сказал дядя Чарльза. – Я его вам продам. За дарственную на имя Эсси Медоуфилл на тот кусок вашего участка, который хочет купить нефтяная компания, плюс те тринадцать футов земли, что мистер Медоуфилл считал своими. – И тут Сноупс совершенно застыл на месте, как стыло яйцо на сковородке. – Да, вы правильно поняли, – сказал дядя Гэвин. – Иначе я поинтересуюсь, не хочет ли Маккинли Смит купить у меня эту штуку.

        Сноупс пристально посмотрел на дядю Гэвина. «Пройдоха, сразу видно», – подумал Чарльз.

        – Да, с вас это станется, – сказал Сноупс, – наверно, я сам бы так сделал.

        – Я тоже так думаю, – сказал дядя Чарльза.

        – Полагаю, что мне надо пойти поговорить с кузеном Флемом, – сказал Сноупс.

        – Полагаю, что нет, – сказал дядя Чарльза. – Я только что из банка.

        – Полагаю, что я и тут поступил бы так же, – сказал Сноупс. – В котором часу вы будете у себя в приемной?

        Они могли бы повидаться со Смитом у него дома к вечеру. Но еще не было двенадцати, а они уже стояли у загородки и смотрели, как Маккинли Смит на своем муле едет вдоль длинной черной полосы земли, вывороченной лемехом плуга. Потом он остановился у загородки напротив них, голый до пояса, в рабочих брюках и военных сапогах. Дядя Чарльза подал ему дарственную.

        – Возьмите, – сказал он.

        Смит прочитал бумагу.

        – Это же Эссино.

        – А вы женитесь на ней, – сказал дядя Гэвин. – Тогда сможете продать участок и купить ферму. Вы же оба этого хотите. Есть у вас при себе какаянибудь рубашка и свитер? Одевайтесь, я вас подвезу в город, а майор – вот он – отведет вашего мула.

        – Нет, – сказал Смит. Он уже засовывал, вернее, заталкивал бумагу в карман. – Мула я сам отведу. Сначала мне домой надо. Не поеду я жениться небритый и без галстука.

        Потом пришлось дожидаться, пока баптистский проповедник мыл руки и надевал сюртук и галстук; на миссис Медоуфилл красовалась шляпа, которую на ней видели в первый раз, да и с виду эта шляпа была похожа на самую первую в мире шляпу.

        – А как же папа? – сказала Эсси.

        – Ах, вы про кресло, – сказал дядя Гэвин. – Оно теперь мое. Это гонорар за юридическую помощь. Я его подарю вам с Маккинли на крестины, вы только заработайте.

        Потом, дня через два, они все сидели в приемной.

        – Вот видите, – сказал дядя Чарльза. – Дело безнадежное. Стоит избавиться от одного Сноупса, как тут же за вашей спиной вырастает другой, и оглянуться не успеешь.

        – Это верно, – сказал Рэтлиф безмятежным

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск