Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

61

жестах. Кеш сломал ногу, и теперь высыпаются опилки. Он истекает кровью, Кеш.

        – Я не хочу одалживаться, – говорит папа. – Видит Бог.

        – Тогда налей сам, – отвечаю. – Подставим тебе шляпу Кеша.

        Дюи Дэлл возвращается не одна, а с какимто человеком. Она подходит, а он остановился на полдороге, постоял, а потом возвращается к дому и стоит на веранде, наблюдает за нами.

        – Спускать его на землю не стоит, – говорит папа. – Можем сделать прямо здесь.

        – Кеш, – говорю я, – тебя спустить на землю?

        – А завтра в Джефферсон не попадем? – спрашивает он. Глаза его смотрят на нас вопросительно, настойчиво, печально. – Я бы потерпел.

        – Тебе полегчает, – говорит папа. – Тереться не будут друг об дружку.

        – Я потерплю, – говорит Кеш. – Останавливаться – время терять.

        – Мы цемент уже купили, – говорит папа.

        – Я бы потерпел. Один день остался. Нисколько не беспокоит, можно сказать. – Большими глазами он вопросительно смотрит на нас; лицо худое и серое. – Схватывается он крепко.

        – Мы уже купили, – говорит папа.

        Я развожу цемент в жестянке. Размешиваю жижу толстыми зеленоватыми спиралями. Несу цемент к повозке показать Кешу. Он лежит на спине, его острый профиль, аскетический и значительный, обращен к небу.

        – Как потвоему, правильно замесил? – спрашиваю я.

        – Лишней воды не нужно, не будет держать, – говорит он.

        – Я лишнего налил?

        – Может, песку сумеешь добыть, – отвечает он.

        Один день остался. Не беспокоит нисколько.

        Вардаман уходит назад по дороге, туда, где мы пересекли ручей, и возвращается с песком. Медленно сыпет его на витое тесто в жестянке. Я снова подхожу к Кешу.

        – Теперь правильно замесил?

        – Да, – говорит Кеш. – Я бы потерпел. Не беспокоит нисколько.

        Мы распускаем лубки и медленно льем цемент ему на ногу.

        – Поаккуратней, – говорит Кеш. – Постарайтесь на него не пролить.

        – Да, – говорю я.

        Дюи Дэлл отрывает от свертка кусок газеты и вытирает с крышки цемент, капающий с ноги Кеша.

        – Ну как?

        – Приятно, – говорит Кеш. – Он холодный. Приятно.

        – Лишь бы помог тебе, – говорит папа. – Я прошу у тебя прощения. Я этого не мог предвидеть, и ты не мог.

        – Приятно, – говорит Кеш.

        Размотаться бы во времени. Вот было бы хорошо. Хорошо бы, если можно было размотаться во времени.

        Мы накладываем лубки, стягиваем веревкой, и зеленоватый цемент густо выдавливается между веревками. Кеш молча смотрит на нас глубоким вопросительным взглядом.

        – Будет держать ее, – говорю я.

        – Да, – говорит Кеш. – Спасибо.

        Потом мы все оборачиваемся на повозке и смотрим на него. Он подходит по дороге сзади – спина деревянная, лицо деревянное, движутся только ноги. Подходит без единого слова, – светлые глаза тверды, длинное лицо угрюмо, – и лезет в повозку.

        – Тут холм, – говорит папа. – Придется вам вылезти и пешком пройти.

       

ВАРДАМАН

       

        Дарл, Джул, Дюи Дэлл и я поднимаемся на холм за повозкой. Джул вернулся. Он пришел по дороге и влез в повозку. Он шел пешком. У Джула больше нет коня. Джул – мой брат. Кеш – мой брат. Кеш сломал ногу. Мы залепили Кешу ногу, чтобы не болела. Кеш – мой брат. Джул тоже брат, но у него нога целая.

        Теперь их пять в вышине, высокими черными кружками.

        – Дарл, а где они ночью бывают? – спрашиваю я. – Когда мы ночуем в сарае, где они бывают?

        Холм уходит в небо. Потом солнце показывается изза холма, а мулы, повозка и папа идут

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск