Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

15

        – Тсс, Дилси, – сказала Кэдди. – Тише разговаривай. Нам не велели шуметь.

        – Так цыц и не шуми, – сказала Дилси. – А где Квентин?

        – Он злится, что ему велели меня слушаться, – сказала Кэдди. – И нам еще надо отдать ТиПи бутылку со светляками.

        – Обойдется ТиПи без светляков, – сказала Дилси. – Иди, Верш, ищи Квентина. Роскус видел, он к сараю шел. – Верш уходит. Верша не видно.

        – Они там ничего не делают в гостиной, – сказала Кэдди. – Просто сидят на стульях и глядят.

        – Вашей, видно, помощи ждут, – сказала Дилси. Мы повернули кругом кухни.

        «Ты куда повернул?» говорит Ластер. «Опять на игроков смотреть? Мы там уже искали. Постойка. Обожди минуту. Будь здесь и чтоб ни с места, пока я сбегаю домой за тем мячом. Я одну штуку надумал».

        В окне кухни темно. Деревья чернеют в небе. Изпод крыльца Дэн вперевалку, небольно хватает за ногу. Я пошел за кухню, где луна. Дэн за мной.

        – Бенджи! – сказал ТиПи в доме.

        Дерево в цветах у окна гостиной не чернеет, а толстые деревья черные все. Трава под луной стрекочет, по траве идет моя тень.

        – Эй, Бенджи! – сказал ТиПи в доме. – Куда ты пропал? Во двор подался. Я знаю.

        Вернулся Ластер. «Стой», говорит. «Не ходи. Туда нельзя. Там в гамаке мис Квентина с кавалером. Пройдем здесь. Поворачивай назад, Бенджи!»

        Под деревьями темно. Дэн не пошел. Остался, где луна. Стало видно гамак, и я заплакал.

        «Вернись лучше, Бенджи», говорит Ластер. «А то мис Квентина разозлится».

        В гамаке двое, потом один. Кэдди идет быстро, белая в темноте.

        – Бенджи! – говорит она. – Как это ты из дому убежал? Где Верш?

        Обняла меня руками, я замолчал, держусь за платье, тяну ее прочь.

        – Что ты, Бенджи? – сказала Кэдди. – Ну зачем? ТиПи, – позвала она.

        Тот, в гамаке, поднялся, подошел, я заплакал, тяну Кэдди за платье.

        – Бенджи, – сказала Кэдди. – Это Чарли. Ты ведь знаешь Чарли.

        – А где нигер, что смотрит за ним? – сказал Чарли. – Зачем его пускают без присмотра?

        – Тсс, Бенджи, – сказала Кэдди. – Уходи, Чарли. Ты ему не нравишься. – Чарли ушел, я замолчал. Тяну Кэдди за платье.

        – Ну, что ты, Бенджи? – сказала Кэдди. – Неужели мне нельзя посидеть здесь, поговорить с Чарли?

        – Нигера позови, – сказал Чарли. Опять подходит. Я заплакал громче, тяну Кэдди за платье.

        – Уходи, Чарли, – сказала Кэдди. Чарли подошел, берется за Кэдди руками. Я сильнее заплакал. Громко.

        – Нет, нет, – сказала Кэдди. – Нет. Нет.

        – Он все равно немой, – сказал Чарли. – Кэдди.

        – Ты с ума сошел, – сказала Кэдди. Задышала. – Немой, но не слепой. Пусти. Не надо. – Кэдди вырывается. Оба дышат. – Прошу тебя, прошу, – Кэдди шепотом.

        – Прогони его, – сказал Чарли.

        – Ладно, – сказала Кэдди. – Пусти!

        – А прогонишь? – сказал Чарли.

        – Да, – сказала Кэдди. – Пусти. – Чарли ушел. – Не плачь, – сказала Кэдди. – Он ушел. – Я замолчал. Она дышит громко, и грудь ее ходит.

        – Придется отвести его домой, – сказала Кэдди. Взяла мою руку. – Я сейчас, – шепотом.

        – Не уходи, – сказал Чарли. – Нигера позовем.

        – Нет, – сказала Кэдди. – Я вернусь. Идем, Бенджи.

        – Кэдди! – Чарли громко шепотом. Мы уходим. – Вернись, говорю! – Мы с Кэдди бегом. – Кэдди! – Чарли вслед. Вбежали под луну, бежим к кухне.

        – Кэдди! – Чарли вслед.

        Мы с Кэдди бежим. По ступенькам на веранду, и Кэдди присела в темноте, обняла меня. Она слышно дышит, грудь ее ходит об мою.

        – Не буду, – говорит Кэдди. – Никогда не буду больше. Бенджи, Бенджи. – Заплакала, я тоже, мы держим друг друга. – Тихо, Бенджи, – сказала Кэдди. – Тихо. Никогда не буду больше. – И я перестал. Кэдди встала, и мы вошли в кухню, зажгли свет, и Кэдди взяла кухонное мыло, моет рот под краном, крепко трет. Кэдди пахнет деревьями.

        «Сколько раз тебе сказано было, нельзя сюда», говорит Ластер. В гамаке привстали быстро. Квентина прическу руками. На нем галстук красный.

        «Ах ты, противный идиот

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск