Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

9

восемьдесят девять долларов в карты, ну, и, конечно, то, что, по словам этого писателя итальяшки, самое твое сокровенное, тоже потеряно три ЧеттерТерри. Так что выпьем виски, друзья.

        – Ваше здоровье, – снова проговорил офицер.

        – Как это, ШатоТьерри? – спросил Лоу, подетски огорченный тем, что им пренебрег человек, к которому судьба была благосклоннее, чем к нему.

        – Ты про ЧеттерТерри?

        – Я – про то место, где ты, во всяком случае, не был.

        – Я там мысленно был, душенька моя. А это куда важнее.

        – А ты там и не мог быть. Такого места вообще нет на свете.

        – Черта лысого – нет! Спросика лейтенанта, он скажет. Как, повашему, лейтенант?

        Но тот уже уснул. Они посмотрели на его лицо, молодое и вместе с тем бесконечно старое под чудовищным шрамом. Даже Гиллиген перестал паясничать.

        – Господи, нутро переворачивается, верно? Потвоему, он знает, какой у него вид? Что скажут родные, когда его увидят, как ты думаешь? Или его девушка – если она у него есть. Уверен, что есть.

        Штат НьюЙорк пролетал мимо: по часам наступил полдень, но серое безнадежное небо не изменилось. Гиллиген сказал:

        – Если у него есть девушка, знаешь, что она скажет?

        И курсант Лоу, знавший, что такое безнадежность и неудавшаяся попытка, сказал:

        – Ну, что?

        НьюЙорк прошел, лейтенант Мэгон спал под своей военной броней.

        «А я бы спал, – думал курсант Лоу, – если б у меня были крылья; летные сапоги, разве я бы спал?».

        Плавный изгиб серебряных крыльев шел книзу, к ленточке над карманом, над сердцем (наверно, там сердце). Лоу разобрал зубцы короны, три буквы, и его взгляд поднялся на изуродованное лицо.

        – Ну, что? – повторил он.

        – Изменит она ему, вот что.

        – Брось! Никогда в жизни не изменит.

        – Нет, изменит. Ты женщин не знаешь. Пройдет первое время, и появится какойнибудь тип, что сидел дома и делал деньги; или парень, из тех, кто носил начищенные башмаки, а сам и не показывался там, где его могло бы пришибить, не то, что мы с тобой.

        Проводник подошел, наклонился над спящим.

        – Ему дурно не было? – шепотом спросил он. Они успокоили его, негр поправил спящему подушку.

        – Вы, джентльмены, покараульте его и обязательно кликните меня, ежели ему что понадобится. Он человек больной.

        Гиллиген и Лоу посмотрели на офицера, согласились с негром, и тот опустил штору.

        – Принести еще джинджерэля?

        – Да, – сказал Гиллиген тоже шепотом, и негр вышел.

        Оба сидели, связанные молчаливой дружбой, дружбой тех, чья жизнь оказалась бесцельной по неожиданному стечению обстоятельств, по воле жалкой распутницы – Случайности. Проводник принес джинджерэль. Они молча пили, пока штат НьюЙорк переходил в Огайо.

        Гиллиген, болтливый, несерьезный, и то ушел в какуюто свою думу, а курсант Лоу, молодой и глубоко разочарованный, переживал горести издревле терзавшие всех воинов, чьи корабли пошли ко дну, не покидав гавани… Офицер спал, склонив лоб со шрамом над маскарадным парадом крыльев, ремней и металла, и какаято неприятная старая дама остановилась и спросила:

        – Он ранен? Гиллиген очнулся от дум.

        – А вы взгляните на его лицо, – сказал он раздраженно, – и сразу поймете, что он просто сидел на стуле, разговаривал вот с такой старушкой, вдруг упал и ушибся об нее.

        – Какая наглость! – сказала дама, меряя Гиллигена взглядом. – Но разве нельзя ему помочь? Мне кажется, он болен.

        – Конечно, сударыня, ему можно помочь. Понашему «помочь» – значит: оставить его в покое.

        Они с Гиллигеном сердито посмотрели друг на друга. Потом она перевела взгляд на Лоу – молодого, задиристого, разочарованного – и. снова посмотрела на Гиллигена. И с беспощадной гуманностью толстой мошны сказала:

        – Я пожалуюсь на вас главному кондуктору. Этот человек болен, ему нужно помочь.

        – Прекрасно, мэм. Но заодно скажите кондуктору, что если он его потревожит, я ему голову оторву.

        Дама покосилась на Гиллигена изпод изящной модной шляпки, но тут послышался другой женский голос:

        – Оставьте их, миссис Гендерсон. Они сами присмотрят за ним.

        Молодая, темноволосая. Если бы Гиллиген и Лоу когданибудь видели

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск