Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

16

платья. Еще усилие – и он мог бы увидеть ее щиколотку. «А там ее ножка, – подумал он, но не смог даже поднять голову и снова, закрыв глаза: – Сказать бы ей чтото такое, чтоб она прижала губы к моим губам. О господи, – простонал он, чувствуя, что так плохо еще никому не было, воображая, как она сказала бы ему: «Я тебя тоже люблю». – Вот если бы у меня были крылья и шрам… К чертям офицеров, – подумал он, засыпая. – К чертям «В.К.7, вот что. Не желаю быть какимто паршивым «В.К.». Лучше быть сержантом. Лучше быть механиком. Держись, курсант. Да, черт подери. А почему бы и нет? Война кончена. Рад. Рад. О черт. У него крылья. У него шрам. Тот, последний раз…»

        На миг он снова очутился в самолете, ощущая запах смазочного масла, плоскости самолета медленно кренились, он чувствовал порыв ветра, ощущал штурвал в руке, следя за горизонтом, ведя машину на горизонт, словно целясь из револьвера («А черт, мнето что?»), видя, как нос машины подымается, пока горизонт не скрылся, видя, как он снова выходит изпод опускающейся дуги крыла и как вдруг машина резко стопорит и обезумевший мир вихрем начинает кружиться вокруг него.

        «Верно, тебето что?» – говорит голос, и, проснувшись, он видит рядом Гиллигена со стаканом виски.

        – Выпейка, генерал, – говорит Гиллиген и сует ему стакан под нос.

        – О Господи, убери, слышишь, убери!

        – Давай, давай, выпей, тебе лучше станет. Лейтенант уже давно на ногах и миссис Пауэрс тоже. И с чего ты так напился, ас?

        – О черт, откуда я знаю? – с тоской сказал Лоу, отворачивая голову. – Оставь меня в покое.

        Гиллиген настаивал:

        – Давай, пей сейчас же.

        Но курсант Лоу в сердцах крикнул:

        – Оставь меня, сейчас пройдет!

        – Ясно, пройдет, выпьешь – и пройдет. г Не могу. Уходи.

        – Надо. Ты что, хочешь, чтоб я тебе шею сломал? – добродушно спросил Гиллиген, придвигая к нему лицо, доброе, беспощадное.

        Лоу уклонялся от него, и Гиллиген, подсунув руку ему под спину, силой приподнял его с кровати.

        – Дай полежать! – умоляюще сказал Лоу.

        – Хочешь тут навеки остаться? Нам уезжать надо. – Нельзя тут сидеть без конца.

        – Не могу я пить! – Все внутренности в нем свело судорогой до головокружения. – Ради Бога, оставь меня!

        – Слушай, ас, – сказал Гиллиген, подымая ему голову. – Раз надо – значит, надо. Лучше выпей сам. Иначе я тебе силой вгоню в глотку, вместе со стаканом. Ну, пей!

        Он раздвинул ему губы стаканом, и Лоу выпил, одним глотком, боясь поперхнуться. Но после глотка ему сразу стало хорошо. Он словно ожил. Приятный пот прошиб его, и Гиллиген убрал пустой стакан. – Мэгон, одетый, но без пояса, сидел у стола. Гиллиген исчез за дверью, и Лоу встал, пошатываясь, но вполне отрезвев. Он выпил еще. В ванной зашумела вода, и Гиллиген, вернувшись в комнату, коротко сказал:

        – Молодчага!

        Потом втолкнул Лоу в ванную:

        – Ныряй, ас, – сказал он.

        Лоу чувствовал нежные колкие иглы струи, обжигающей плечи, смотрел, как серебряный покров воды без конца соскальзывал с тела, вдыхал запах мыла, а за стеной была ее комната, и она сама, высокая, алобелочерная, прекрасная. «Сейчас же скажу ей все», – решил он, безжалостно растирая свое твердое молодое тело грубым полотенцем. Разогревшись, он почистил зубы, пригладил щеткой волосы, потом выпил еще глоток, под спокойным, ушедшим внутрь взглядом Мэгона и вопросительным – Гиллигена. Он одевался, слыша, как она ходит по своей комнате. «Может, думает обо мне», – мелькнула мысль, и он торопливо застегнул куртку.

        Он встретил добрый, рассеянный взгляд офицера, и тот сказал:

        – Как вы себя чувствуете?

        – Как после первого самостоятельного вылета – отлично! – сказал он. Ему хотелось петь. – Да, кажется, я вчера вечером забыл свою фуражку у нее в номере, – сказал он Гиллигену. – Пойти разве забрать?

        – Вот она, твоя фуражка, – недобрым голосом сказал Гиллиген, подавая ее.

        – Хорошо. Тогда мне просто надо с ней поговорить. Не возражаешь? – сказал курсант Лоу, вычищенный, принаряженный, воинственный.

        – Что вы, генерал! Прошу вас! – с готовностью согласился Гиллиген. – Разве она может отказать спасителю своей страны? – Он постучал

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск