Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

35

братец, – сказал третий человек, в солдатской форме – он поддерживал Мэгона под локоть.

        Они поднялись на лестницу и, переступив порог, прошли под фонарем в темную прихожую.

        – Давайте фуражку, лейтенант, – пробормотал солдат.

        Тот снял фуражку и отдал ее солдату. Раздался быстрый стук каблучков, дверь кабинета открылась, поток света упал на них, и Сесили закричала:

        – Дональд! Дональд! Она говорит, что у тебя на лице… Ааа! – взвизгнула она, увидав его.

        Луч света, пройдя сквозь ее тонкие волосы, окружил ее нимбом, легкое платье смутно засветилось, когда она падала, как срубленный тополек. Миссис Пауэрс быстрым движением поймала ее, но она уже ударилась головой о дверной косяк.

       

       

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

       

1

       

        Миссис Сондерс сказала:

        – Уйди отсюда, оставь сестру в покое.

        Маленький Роберт Сондерс, обиженный, но полный оптимизма, снова вступил в старый бой, бой детей с родителями, не теряя надежды, несмотря на явное поражение:

        – Но могу же я задать ей самый обыкновенный вопрос? Я только хочу знать, какой шрам…

        – Ну, пойдем, пойдем с мамой.

        – Но я хочу знать про шра…

        – Роберт!

        – Ну, мама! – в отчаянии сопротивлялся он.

        Но мать решительно выставила его за дверь:

        – Беги в сад, скажи папе, пусть идет сюда. Ну, беги!

        Он выбежал из комнаты, расстроенный, обиженный. Если бы мать могла прочесть его мысли, она пришла бы в ужас. Но не только про нее думал он так. «Все они одинаковые, – справедливо решил он, как решали многие до него и будут решать многие после. – Зачем обижать эту глупую трусливую кошку?»

        На прохладных простынях лежала Сесили, без платья, совсем ослабевшая, трогательная; вокруг стоял смешанный запах одеколона и нашатырного спирта; чалма из полотенца оттеняла хрупкость лица. Мать пододвинула стул к постели и долго разглядывала хорошенькое пустое личико дочери, изогнутые ресницы на белой щеке, тонкие голубые жилки запястья, длинные узкие руки, безвольно брошенные на одеяло ладонями кверху. И тут маленький Роберт Сондерс был отомщен, сам того не зная.

        – Детка, но что же у него с лицом?

        Сесили вздрогнула, заметалась на подушке.

        – Ооо.– Не надо, не надо, мамочка! Ббоюсь даже вспомнить!

        («Но я просто задаю тебе самый обыкновенный вопрос».)

        – Хорошо, хорошо, не надо, поговорим, когда ты поправишься!

        – Нет, никогда, никогда! Если я еще раз его увижу – я– я умру! Не могу я, не могу, не могу!

        Она уже плакала, всхлипывая, как ребенок, даже не пряча лица. Мать встала, наклонилась над ней.

        – Ну, перестань, перестань! Не надо плакать. Ты совсем разболеешься. – Она ласково отвела волосы с висков девушки, поправляя полотенце. Поцеловала бледную щеку. – Прости, детка, мама больше не будет. Попробуйка уснуть. Принести тебе чегонибудь к ужину?

        – Нет, я не могу есть. Дай мне полежать одной, мне станет лучше.

        Однако мать не уходила, из любопытства. («Я ведь задаю ей самый обыкновенный вопрос».) Но тут зазвонил телефон, и, ненужным жестом поправив подушки, она удалилась.

        – Да?.. Миссис Сондерс… А, Джордж!.. Спасибо, хорошо. А вы?.. Нет, боюсь, что нельзя… Что?.. Да, но она плохо себя чувствует… Может быть, попозже… Нет, не сегодня. Позвоните ей завтра… Да, да, ничего… Спасибо. До свидания.

        Она прошла через прохладный затемненный холл на веранду и, скрипнув крепко стянутым корсетом, опустилась в кресло, когда ее муж, неся в руках веточку мяты и шляпу, поднялся по ступенькам. Перед ней стояла Сесили, только в мужском роде и сильно располневшая: та же поверхностная, пустая красота, та же проступающая неустойчивость характера. Когдато он был подтянут, собран, но теперь выглядел небрежно, в сером неотглаженном костюме, в нечищеных башмаках. Но волосы у него все еще вились помолодому, и глаза были как у Сесили. Он был католиком, что считалось почти таким же грехом, как быть республиканцем, и сограждане, завидуя его общественному положению и богатству, все же смотрели на него искоса, потому что изредка он с семьей ездил в Атланту, где посещал католическую церковь.

        – Тоби! – заорал он, усаживаясь подле жены.

        – Слушай, Роберт, – возбужденно

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск