Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

39

двух дубов, мелкие розы вились по стене, проходившей рядом, и Гиллиген, стараясь попасть в такт ее длинным шагам, ступал осмотрительно, словно боясь чтото растоптать. Когда вокруг росли цветы, он чувствовал себя так, будто вошел в комнату, полную женщин: он стеснялся своего роста, своей походки, ему казалось, что он идет по песку. Оттого он и считал, что не любит цветы.

        Миссис Пауэрс часто останавливалась, вдыхала, пробовала губами росу на почках и бутонах. Тропинка повернула меж гряд фиалок к чинной изгороди, где скоро зацветут лилии. У зеленой чугунной скамьи под магнолией она остановилась, посмотрела вверх, на ветви. Оттуда вспорхнул пересмешник, и она сказала:

        – Вот там, Джо, посмотрите!

        – Что там? Гнездо?

        – Нет, бутон. Еще не распустился, наверно, расцветет через неделю, а то и раньше. Знаете, как цветет магнолия?

        – А как же: сорвешь цветок – и все. Ничего не остается. Только тронешь – сразу чернеет. Вянет.

        – Да, все на свете так. Правда?

        – Конечно. Только кто этому поверит? Думаете, наш лейтенант это понимает?

        – Не знаю… Неизвестно, дождется ли он этого цветка…

        – А зачем ему? Для него уже один цветочек почернел.

        Она посмотрела на него, не сразу поняв, о чем он. Глаза у нее какие черные и губы красные, как гранат. Она сказала:

        – Ах, вот что – магнолия… А мне она показалась похожей на… скорее на орхидею. Значит, повашему, она – магнолия?

        – Уж во всяком случае не орхидея. Орхидеи везде есть, а вот такую, как она, ни в Иллинойсе, ни в Денвере не найдешь!

        – Пожалуй, вы правы. Не знаю, есть ли гденибудь еще такие, как она.

        – Как знать. Помоему, и одной такой хватает.

        – Давайте сядем. Где мои сигареты? – Она села на скамейку, он подал ей пачку сигарет, зажег спичку. – Значит, вы думаете, что она за него не пойдет?

        – Как сказать, наверняка не знаю. Теперь мне все кажется подругому. Она не откажется от возможности выйти, как говорится, за героя, хотя бы для того, чтоб он комунибудь другому не достался. – («То есть вам», – подумал он). «То есть мне», – подумала она. А вслух сказала:

        – Даже если она узнает, что он скоро умрет.

        – Да что она понимает в смерти? Она даже не может представить, что она состарится, а тем более, что тот, кто ей нужен, умрет. Ручаюсь, что она уверена, будто его можно подлатать так, что ничего заметно не будет.

        – Джо, вы неисправимый сентименталист. Вы хотите сказать, что она выйдет за него замуж, потому что он этого от нее ждет, а она «порядочная» девушка? Вы добряк, Джо!

        – Вот уж ничуть! – сказал он. – Я очень злой, хуже не бывает. Приходится, знаете ли. – Он увидал, что она смеется, и смущенно ухмыльнулся.

        – Что, поймали меня, а? – Потом вдруг нахмурился. – Ведь я не за нее беспокоюсь. Старика жалко. Почему вы ему не сказали, что тут дела плохи?

        Она ответила поженски, понаполеоновски:

        – А зачем вы меня послали вперед? Я же говорила вам, что все испорчу? – Она отбросила сигарету, положила руку на его рукав. – Духу не хватило, Джо. Если бы вы видели его лицо! Если бы вы его слышали! Радовался, как ребенок. Показал мне всякие вещички Дональда. Ну, знаете, фото, рогатку, девчоночью рубашонку, луковицу гиацинта – все, что он носил при себе во Франции. А тут еще эта девушка и все такое. Не могла я – и все. Вы меня осуждаете?

        – Что же делать, теперь все равно. И всетаки нехорошо – как он вдруг все увидал там, на вокзале, на людях. Но мыто хотели как лучше, правда?

        – Да, сделали что могли. Хорошо, если б можно было сделать больше. – Он рассеянно смотрел в сад, где на солнце, под деревьями, уже взялись за работу пчелы. За садом, через улицу, поверх второй изгороди, виднелось грушевое дерево, похожее на разветвленный канделябр, сплошь усеянное цветами, белымибелыми… Она подвинулась, закинула ногу за ногу. – А всетаки девушка упала в обморок. Изза чего, повашему?

        – Ну, этого я ждал. А вон и Отелло, он как будто нас ищет.

        Они смотрели, как садовник, только что косивший траву, шаркая ногами, идет по дорожке. Увидев их, он остановился.

        – Мистер Гилммум, вам велено идти домой, хозяин мелел.

        – Мне?

        – Вы – мист

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск