Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

49

(Она посмотрела на отца). – Я видел его сегодня утром.

        Она не поддержала разговора. «Вот черт, удивительная способность у детей затруднять родительские увещевания. Даже Боб научился этим штукам».

        Глаза у Сесили стали зелеными, бездонными. Протянув руку, она взяла со столика пилку для ногтей. Ливень прекратился, дождь только шепотком шуршал в мокрых листьях. Сесили наклонила голову над ритмичными ловкими движениями тонких пальцев.

        – Ты слышишь: я видел утром молодого Мэгона, – повторил отец с нарастающим раздражением.

        – Видел? А как он выглядел, папочка?

        Голос у нее был такой мягкий, такой невинный, что он с облегчением вздохнул. Он пристально посмотрел на нее, но она мило и скромно опустила головку, и он видел только ее волосы, пронизанные теплым рыжеватым светом, ровную гладкость щеки и мягкий невыразительный подбородок.

        – Мальчик в очень плохом состоянии, Си.

        – Бедный его отец, – сочувственно сказала она, быстро водя пилкой. – Ему очень тяжело, правда?

        – Отец ничего не знает.

        Она вздернула голову, глаза посерели, потемнели еще сильнее. Он понял, что и она ничего не знает.

        – Не знает? – повторила она. – Но он же видит этот шрам? – Она вдруг побелела и подняла руку к груди. – А разве…

        – Нет, нет, – заторопился он. – Просто его отец думает, что он… Отец не… то есть отец забыл, как его утомило путешествие. Понимаешь? – Он запнулся, потом быстро докончил: – Об этом я и хотел с тобой поговорить.

        – О нашем обручении? Но как же я могу? Этот шрам!.. Как я могу?

        – Да нет же, какое тут обручение, раз ты не хочешь. Сейчас мы и думать не станем про обручение. Ты только навещай его, пока он не поправится.

        – Нет, папочка, не могу. Просто не могу.

        – Почему же?

        – Его лицо. Вынести невозможно. Не могу видеть. – Она содрогнулась при одном воспоминании. – Неужели ты не понимаешь: я просто не могу! Разве я отказалась бы, если б могла?

        – Ничего, привыкнешь. Надеюсь, что хороший хирург сможет его починить, закрыть шрам. Доктора нынче делают чудеса. Но сейчас, дочка, ты для него важнее всякого доктора.

        Она спрятала лицо в руки, скрещенные на спинке кровати, и отец подошел к ней, погладил узкую нервную спину.

        – Неужели ты даже такую малость не можешь сделать, Си? Изредка заходить, навещать его?

        – Не могу, – простонала она. – Просто не могу!

        – Что ж, значит, тогда ты больше не будешь видеться и с тем мальчишкой, с Фарром.

        Она сразу вскинула голову, вся напряглась под его рукой.

        – Кто это сказал?

        – Я тебе говорю, дочка, – ласково, но твердо ответил он.

        От гнева глаза у нее посинели до черноты.

        – Ты мне не можешь запретить! Знаешь, что не можешь!

        Она оттолкнулась от его руки, пытаясь вырваться. Он удержал ее, но она отвернулась, отодвинулась от него.

        – Посмотри на меня, – тихо сказал он, кладя ладонь на ее щеку. Она сопротивлялась, он чувствовал теплое дыхание на ладони и насильно повернул ее лицо к себе. Глаза ее сердито сверкали. – Если ты не можешь хоть изредка навещать своего жениха, да еще к тому же больного, так я тебе не позволю бегать с кемто другим, черт возьми!

        На щеке у нее выступили красные пятна от его пальцев, глаза медленно наливались слезами.

        – Мне больно! – сказала она.

        И, чувствуя мягкий, безвольный подбородок на ладони и ее хрупкую спину под рукой, он вдруг испытал острую жалость. Подхватив ее на руки, он снова сел в кресло, держа ее на коленях.

        – Ну, перестань, перестань, – зашептал он, укачивая ее, как маленькую, прижав ее голову к плечу. – Я не хотел тебя обидеть.

        Она тихонько плакала, прильнув к нему, и дождь заполнял молчание, шурша по крыше, по мокрой листве. После долгой паузы, когда слышны были капель с крыши, веселый говор водостоков и тиканье маленьких часов из слоновой кости, она зашевелилась и, все еще пряча лицо на плече отца, крепко обняла его за шею.

        – Не будем больше думать об этом, – сказал он, целуя ее в щеку. Она обняла его еще крепче, потом, соскользнув с его колен, подошла к зеркалу и стала пудриться. Он встал, увидел в зеркале ее заплаканное лицо, ловкие нервные руки. – Больше мы об этом думать

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск