Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

74

как Ли, я бы давно была лейтенантом в блестящих сапогах или даже генералом. Правда? – Она обращалась то к одному, то к другому, грациозно, непосредственно: такая хрупкая стремительность. – Нет, я не могу, я больше не могу звать вас «мистером». Не возражаете?

        – Пойдем танцевать! – Мистер Риверс отбивал такт ногой, и с изысканноскучающим лицом слушал этот разговор. Вдруг он открыто зевнул. – Пойдем танцевать!

        – Меня зовут Руфус, мэм! – сказал Мэдден.

        – Руфус? Но вы тоже не зовите меня «мэм». Не будете? Хорошо?

        – Нет, мм… Я хочу сказать – хорошо.

        – Видите, вы чуть не забыли.

        – Пойдем танцевать! – повторил мистер Риверс.

        – Но больше вы не забудете. Правда, не забудете?

        – Нет, нет.

        – Не давайте ему забыть, мистер Доу, я на вас надеюсь.

        – Хорошо, хорошо. А сейчас пойдите, потанцуйте с мистером Смитом, вот с ним.

        Она встала.

        – Он меня гонит! – с притворным смирением сказала она. Потом пожала узкими, нервными плечиками. – Знаю, мы не так привлекательны, как француженки, но вы должны с этим примириться. Вот Ли, бедненький, никогда не видал француженок, для него и мы хороши. Но вам, военным, мы, к сожалению, уже не нравимся.

        – Вовсе нет: мы передаем вас мистеру Ли с условием, что вы вернетесь к нам.

        – Вот это уже лучше. Но, наверно, вы говорите так просто из вежливости,

        – упрекнула она.

        – Нет, нет. Вот если вы не пойдете танцевать с мистером Ли – это будет невежливо: он вас несколько раз приглашал.

        Она снова нервно передернула плечиками.

        – Видно, придется потанцевать, Ли. Если только вы не передумали, не расхотели со мной танцевать.

        Он схватил ее за руку.

        – О, Господи, пошли скорее!

        Удерживая его, она обернулась к тем двоим, тоже вставшим с места.

        – Но вы меня дождетесь?

        Они уверили ее, что дождутся, и она оставила их в покое. Музыка заглушила треск протеза Доу, и Сесили скользнула в объятия мистера Риверса. Они попали в такт синкопам, он чувствовал пустое прикосновение ее груди, ее колен и сказал:

        – Что вы с ним затеяли? – и крепче обнял ее, чувствуя изгиб бедра под ладонью.

        – Затеяла?

        – Да ладно, давайте танцевать!

        И они сомкнулись, скользя, замирая и снова скользя, чувствуя пульс музыки, они играли с мелодией, теряя ее и снова находя, и плыли по ней, словно обрывки снов.

       

9

       

        Джордж Фарр, стоя в темноте снаружи, впился в нее глазами, видя ее тонкое тело, перерезанное мужской рукой, видя ее головку рядом с чужой головой, видя, как вся она под серебряным платьем угадывает движения партнера, как ее сияющая рука ложится на его черное плечо, и веер колышется у согнутого локтя, кик ива под вечер. Он слышал ритмичную тревожную скабрезность саксофонов, видел смутные тени в темноте и вдыхал запах земли и растущей в ней жизни. Мимо прошла парочка, девушка окликнула его:

        – Привет, Джордж! Ты тоже туда?

        – Нет! – резко сказал он, в блаженном наслаждении, упиваясь страстным отчаянием молодости, и весны, и ревности.

        Приятель, стоявший рядом с ним – приказчик из кафе, – выплюнул сигарету.

        – Выпьем, что ли?

        В бутылке, позаимствованной из кафе, была смесь алкоголя со сладким сиропом. Напиток сначала обжигал горло, но потом оставлял внутри только сладкий огонь, только смелость.

        – Ну их к черту, – сказал Джордж.

        – Значит, не пойдешь туда? – спросил приятель.

        Они выпили еще. Музыка пробивалась сквозь молодую листву, в темноту, под золото звезд, под их немой сумбур. Свет, подымаясь над верандой, угасал, дом великаном чернел на небе: утес, об который бились волны деревьев и, разбившись, застывали навсегда; и созвездия, как золотые единороги, с неслышным ржанием паслись на синих лугах, взрывая их острыми и сверкающими, как сталь, копытцами, и небо, такое грустное, такое далекое, взрыто золотыми единорогами – в ту ночь они с беззвучным ржанием, с вечера до рассвета, смотрели на них, на нее – ее тело, как тетива, распростертое навзничь, нагое, словно узкая заводь, мягко расступившаяся на два серебряных рукава одного истока…

        – Не пойду я туда, – ответил Джордж, отступая.

        Они зашагали по лужайке, и в тени миртового

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск