Главное меню
Классическая проза
Уильям Фолкнер
(William Faulkner )
(1897-1962)

80

прощения! Разве вы танцуете?

        – Ли! – резко сказала она и снова коснулась его рукой.

        Мистер Риверс опять скрестил взгляды с мистером Джонсом.

        – Прошу прощения! – пробормотал он. – Я потом отобью вас. – И он ушел скользящим шагом.

        Сесили поглядела ему вслед, потом, пожав плечами, обернулась к Джонсу. На ее шее, ее плече теплыми, мягкими отблесками лежал свет. Она взяла Джонса под руку.

        – Вот это да! – сказал Гиллиген, глядя ей вслед. – Ее насквозь видать.

        – Это все война, – объяснил негршофер, тут же засыпая снова.

       

13

       

        Джонс, несмотря на сопротивление, тянул ее в тень. Миртовый куст закрыл их от всех.

        – Пустите! – сказала она, отбиваясь.

        – Что это с вами? Ведь один раз вы уже со мной целовались?

        – Пустите! – повторила она.

        – Ради кого? Ради этого несчастного мертвеца? Какое ему до вас дело?

        Он держал ее, пока, истощив всю свою нервную энергию, она затихла, хрупкая, как пойманная птица. Он вглядывался в ее лицо, казавшееся белым пятном; она видела в темноте бесформенную, тяжелую фигуру, пахнущую табаком и шерстью.

        – Пустите! – жалобно повторила она и, очутившись вдруг на свободе, побежала по траве, чувствуя росу на туфельках, с облегчением глядя на стайку мужчин на перилах веранды. Отутюженное лицо мистера Риверса над безукоризненным бельем выплыло ей навстречу, и она схватила его за руку.

        – Давайте танцевать, Ли! – сказала она тонким голоском и резким броском метнулась к нему под прерывистую подсказку саксофонов.

       

14

       

        – Ого! – Они толкали друг друга локтями. – Гляди, кого Руф подцепил!

        И пока хозяйка, рассыпаясь в любезностях, стояла рядом с ее темным прямым платьем, двое из них, пошептавшись, отвели Мэддена в сторону.

        – Пауэрс? – спросили они, когда он наклонился к ним.

        Но он остановил их:

        – Да, он самый. Но об этом молчок, понимаете? Никому не говорите. – Он взглянул на шеренгу сидевших. – Ничего хорошего не выйдет.

        – Нет, какого черта! – уверили они его. – Значит, Пауэрс!

        Но они танцевали с ней: сначала – один, потом – второй, а потом, увидев ее уверенную умелую поступь, каждый, кто когданибудь танцевал, включался в веселое соревнование, отбивая ее друг у друга, ухаживая за ней в перерывах, а некоторые до того осмелели, что стали приглашать других барышень, с которыми были когдато знакомы.

        Вскоре Мэдден только смотрел со стороны, но оба его приятеля проявили необычайную настойчивость и неутомимость: видя, что она неподолгу танцует с плохими танцорами, они непрестанно угощали ее безвкусным пуншем, добрые, чуть бестактные.

        Ее успех сразу вызвал взрыв обычных женских пересудов. Критиковали ее платье, ее «нахальство» – пришла на бал в будничном костюме, и вообще, зачем она сюда явилась. Живет в одном доме с двумя молодыми людьми, один – совершенно посторонний. Другой женщины в доме нет… кроме этой служанки. А с ней тоже чтото произошло неладное, правда, несколько лет назад. Однако миссис Уордл подошла, поговорила с ней. Но она со всеми разговаривает, кто не успевает от нее сбежать. И Сесили Сондерс в перерывах между танцами останавливалась около нее, брала ее под руку, чтото говорила ей глуховатым, нервным, торопливым голосом, делая глазки всем мужчинам, не умолкая ни на минуту… Негркларнетист снова спустил с цепи свою неутомимую свору, и пары, сомкнувшись, заполнили веранду.

        Миссис Пауэрс перехватила взгляд Мэддена и подозвала его.

        – Мне надо идти, – сказала она. – А если я выпью еще хоть один бокал этого пунша…

        Они пробирались между танцующими парами, а за ними, протестуя, шла вереница ее поклонников. Но она не сдавалась, и они прощались с ней, желали ей спокойной ночи и крепко жали руку с благодарностью и сожалением.

        – Совсем как в доброе, старое время, – робко сказал ктото, и она обвела их всех медленным, неулыбчивым, дружеским взглядом.

        – Правда? Ну, надеюсь, скоро увидимся. До свидания, до свидания!

        Они смотрели ей вслед, пока ее темное платье не слилось с тенью за светлым крутом. Музыка гремела, потом медные инструменты замирали, и (?????)

        – Слушайте, она вся насквозь просвечивала, – оживленно сообщил

 

Фотогалерея

Статьи


Американский романист и новеллист Уильям Катберт Фолкнер родился в Нью-Олбани (штат Миссисипи). Он был старшим из четырех сыновей управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера и Мод (Батлер) ...


Я думаю, что этой премией награжден не я, как частное лицо, но мой труд - труд всей моей жизни, творимый в муках и поте человеческого духа, труд осуществляемый не ради славы и, уж конечно, не ради д...


Умерший в сентябре 1962 года в возрасте шестидесяти пяти лет Уильям Фолкнер принадлежит к видным мастерам новой американской прозы, которая стала известна в Европе с 1920-х годов и в 1930-х годах по...


Трилогия Фолкнера посвящена социальному возвышению семейства Сноупсов, американцев-южан, историю которых писатель начинает с 90-х годов прошлого столетия (а если считать эпизодические экскурсы в про...


Фолкнер не раз в своих романах и рассказах обращается к йокнапатофским "мужикам". Но только в трилогии он пытается осмыслить их  судьбу в связи с общими тенденциями американской жизни...


В своих романах о Сноупсах Фолкнер вынашивает определение "сноупсизма" или "сноупсовщины" как комплекса агрессивных  разрушительных сил в американской жизни. "Сноупсовщ...


В родном городе выдающегося американского писателя Уильяма Фолкнера - Оксфорде любят рассказывать про своего великого земляка анекдоты. Вот один из них. Получив как-то из продуктовой лавки счет, писат...

Очерк творчества писателя


Открывая едва ли не любой из фолкнеровских романов, сразу ощущаешь, что попал в страну обширную, значительную, богатую, в  страну, живущую предельно напряженной жизнью, страну, проблемы которой...


О начале своей литературной карьеры Фолкнер вспоминал по-разному. Наиболее популярен его рассказ о том, как, встретившись в 1925 году в Новом Орлеане со знаменитым уже тогда Шервудом Андерсоном и по...


Европа не только оттолкнула Фолкнера -- она и напугала его. Он обнаружил в ней душевный надлом, крах, кризис. В этой обстановке только еще сильнее обострились воспоминания о родных краях, о мирном у...


В незаконченной своей книге "Там, за холмами" младший современник Фолкнера, Томас Вулф писал: "Странным образом война (Гражданская.-- Н. А.) из дела оконченного и забытого, ушедшего в...


С тех пор, как в 1750 году Жан-Жак Руссо опубликовал трактат "О влиянии искусства и науки на нравы", проблема соотношения прогресса технического и прогресса этического вновь и вновь встает ...


Романы Фолкнера часто называют экспериментальными, имея в виду их необычную, странную форму. Это, конечно, прежде всего бросается в глаза. Но только ставил он эксперимент куда более ответственный и ...


Творчество Уильяма Фолкнера -- постоянно движущаяся система. Остановок, законченности сделанного он не знал. И все-таки последнее двадцатилетие литературной работы отмечено, хоть и не вполне решител...

Доктор Мартино и другие рассказы
Трилогия о Сноупсах
Поиск по сайту
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск